Мойзес Веласкес-Манофф начинает с личной истории: с детства он страдает астмой и пищевой аллергией, а затем теряет волосы из-за аутоиммунной алопеции. Спустя годы он пытается понять, почему аллергические и аутоиммунные заболевания стали заметно чаще, и что исследования иммунитета могут сказать о его собственной болезни и здоровье детей. Первую важную подсказку автор находит в различиях между средами. Среди обследованных цимане в боливийской Амазонии врачи почти не встречали астмы и обнаружили намного меньше аутоиммунных болезней, чем ожидали бы в развитых странах.
При этом инфекции и паразиты там распространены повсеместно. Цимане не служат доказательством того, что такая жизнь безопаснее: многие дети умирают от инфекций, а условия несопоставимы с городскими. Но этот пример заставляет спросить, не связаны ли болезни современного общества с изменением окружающей среды. Веласкес-Манофф прослеживает, как санитарные реформы, антибиотики и другие достижения снизили смертность от опасных инфекций.
Одновременно в развитых странах росло число аллергических и аутоиммунных заболеваний. Похожие закономерности проявляются и при переезде: дети мигрантов, родившиеся в более благополучной среде, могут сталкиваться с этими болезнями чаще родителей. Автор рассматривает данные не как доказательство одной причины, а как повод проверить, какие защитные воздействия могли исчезнуть. В центре его объяснения — регуляторные Т-клетки, иммунные «миротворцы», которые сдерживают чрезмерную реакцию организма.
Иммунная система не просто уничтожает чужое: ей нужно сохранять терпимость к собственным тканям и многим безвредным веществам. По гипотезе, которую развивают описанные автором исследователи, некоторые микробы и паразиты могли помогать настраивать эту регуляцию. Если такие контакты становятся редкими, предрасположенность к бурному иммунному ответу способна проявиться иначе — например, как аллергия или аутоиммунная болезнь. Один из предметных доводов приводит исследовательница Мария Язданбакхш.
В Габоне она сравнила школьников с гельминтами и без них: дети с паразитами реагировали на пылевых клещей слабее, хотя были чувствительны к их белкам. В отдельном исследовании лечение от гельминтов сопровождалось усилением аллергической реактивности. Для автора это поддерживает идею о сдерживающих механизмах иммунитета. Однако лабораторная реакция — не то же самое, что развитие астмы, а результаты такого исследования не доказывают, что паразиты безопасны или подходят как лечение.
Книга также рассматривает, как инфекции прошлого могли влиять на распространение вариантов иммунных генов. На примере Сардинии обсуждается гипотеза: особенности защиты от малярии могли позднее повысить риск рассеянного склероза после искоренения инфекции. Такие связи сложны, и Веласкес-Манофф показывает их как предмет научного спора, а не окончательное объяснение. Далее автор разбирает исследования гельминтов, микробиома, аллергии и воспалительных заболеваний кишечника, включая клинические наблюдения и эксперименты с животными.
Их результаты неоднородны: отдельные случаи и небольшие исследования не заменяют надежных проверок лечения. Главный вопрос книги — как сохранить пользу санитарных достижений и одновременно понять, какую роль в настройке иммунитета играли привычные формы жизни. Ответ остается открытым, но здоровье предстает не только свойством отдельного организма, а результатом его сложных отношений со средой.