Алексей Маслов предлагает взглянуть на самураев без привычного ореола безупречной чести. Представление о воине, который всегда верен господину, милосерден к врагу и сочетает бой с тонким искусством, автор сопоставляет с хрониками и преданиями. В них самураи обманывают, устраивают заговоры и убивают из засады. Противоречие между идеалом и поступками становится главным вопросом книги.
Отправной точкой служит история лейтенанта Оноды Хиро, который десятилетиями продолжал войну на филиппинском острове Лубанг, не веря сообщениям о капитуляции Японии. Он сдался лишь после того, как его бывший командир лично приказал закончить службу. Маслов видит в этом проявление гири — комплекса обязательств перед господином и порученным делом. Для самурая верность долгу могла перевесить собственные желания и даже очевидные свидетельства перемен.
Затем автор прослеживает становление воинского сословия: от плохо образованных выходцев из простонародья до силы, определявшей политику и культуру страны. Военные конфликты между домами Тайра и Минамото открыли самураям путь к власти. Позднее сложилась система зависимости от господина: воин получал средства к существованию и место в обществе через службу. Потеряв хозяина, ронин часто лишался и дохода, и привычного положения.
Воинские искусства в книге показаны как практическая школа и особый способ существования. Маслов описывает, как менялись тренировки с мечом: опасные занятия боевым оружием постепенно уступили место деревянным мечам, защитному снаряжению и бамбуковому синаю. На примере Мусаси он объясняет и смысл его школы двух мечей: упражнение с парным оружием учило действовать каждой рукой отдельно, чтобы не зависеть от привычного двуручного хвата. Позднее боевое мастерство стали осмыслять как «путь» и связывать с дисциплиной сознания.
Но бусидо не было единой священной книгой или неизменным набором правил. Его нормы складывались веками, а известные сборники, включая «Хагакурэ», появились в период мира, когда самураям требовалось напоминать об их воинском предназначении. Поэтому поздний образ безупречно преданного воина нельзя автоматически считать описанием повседневной жизни прежних поколений. Для автора бусидо — прежде всего меняющийся нравственный идеал и язык, которым самураи объясняли свой долг.
Особенно ясно разрыв между идеалом и действительностью проявляется в рассказах о Миямото Мусаси. Он побеждает соперников неожиданностью, опаздывает на поединки и использует деревянный меч или обломок весла. Его почитают как воплощение воинского пути, хотя его методы плохо согласуются с представлением о благородном состязании. Маслов показывает, что честь самурая часто относилась прежде всего к верности господину и сохранению лица своего рода; уважение к противнику не всегда входило в это понятие.
В заключительной части автор разбирает связь бусидо со смертью, готовностью пожертвовать собой и ритуалом сэппуку. Важным считалось не просто умереть, а уйти, исполнив обязательства и сохранив достоинство. Однако книга не сводит самурайскую культуру к одному правилу: в ней соседствуют дисциплина и жестокость, духовные практики и расчёт, исторический опыт и позднейший миф. Именно это расхождение помогает понять, как идеал воина мог влиять на культуру, даже когда реальные поступки ему противоречили.