Сборник объединяет речи и статьи, в которых Джеймс Кларк Максвелл объясняет, как строится физическое знание и что математика может дать исследованию природы. Его центральный вопрос — как перейти от наблюдаемого явления к модели, не приняв удобную аналогию за доказанное устройство мира. Поэтому он постоянно сопоставляет расчёт, эксперимент и наглядное представление.
В докладе о связи физики и математики Максвелл различает два способа группировать величины. Физик связывает их по предмету исследования, а математик — по форме отношений между ними. Если две системы устроены математически сходно, методы одной науки могут прояснить другую. Так, аналогия между электрическим распределением и установившейся теплопередачей позволяет применять к электрическим задачам результаты Фурье о тепле. Но перенос оправдан лишь там, где совпадают отношения величин; сходство слов или образов само по себе ничего не доказывает.
Максвелл рассматривает и роль опыта. Иллюстративный эксперимент помогает увидеть знакомый закон в специально подобранных условиях, а исследовательский измеряет свойства явления и получает численный результат. Он приводит пример международных магнитных наблюдений: учёные согласовали методы и приборы, собирали данные в разных местах и объединили измерения. Такая точность обнаружила периодические и вековые изменения земного магнетизма, которых нельзя было уверенно выделить по отдельным наблюдениям. Общая работа не просто уточнила числа, а открыла новые вопросы.
В статье о молекулах Максвелл объясняет газовое давление ударами быстро движущихся частиц о стенки сосуда. Их движение беспорядочно, а столкновения постоянно меняют направление полёта. Поэтому отдельная молекула может двигаться очень быстро, тогда как сам газ остаётся неподвижным на вид. Столкновения также объясняют медленное смешение газов и перенос тепла и движения. Для описания огромного числа частиц нельзя проследить траекторию каждой: приходится считать группы и средние значения, то есть применять статистический метод.
Максвелл подчёркивает и пределы молекулярной теории. Она позволяет оценивать скорость и размеры частиц и объяснять многие свойства газов, но некоторые результаты, в особенности связанные с теплоёмкостью, не согласуются с простыми предположениями о строении молекул. Он не скрывает этого затруднения и не выдаёт гипотезу за завершённое объяснение. Спектроскопические наблюдения, по его мысли, дают дополнительный способ исследовать внутренние колебания молекул и сравнивать вещества на Земле со звёздными.
В рассуждении о действии на расстоянии Максвелл разбирает спор о том, передают ли тела влияние непосредственно или через среду. Силовые линии Фарадея дают способ описывать поле как систему, у которой есть направление и измеримая плотность линий; наблюдения магнитного вращения света связывают электромагнитные явления с колебаниями среды. Максвелл рассматривает такую картину как физически плодотворную, но признаёт, что описание передачи действия ещё не объясняет, как именно возникает напряжение.
Наконец, вихревая теория атомов Томсона показывает, как устойчивое движение жидкости могло бы объяснить постоянство и внутренние колебания молекул. Максвелл видит в ней содержательную гипотезу, но отмечает, что она пока не объясняет массу и тяготение. Во всём сборнике повторяется одна дисциплина мысли: сопоставлять модели с измерениями, извлекать из аналогий проверяемые следствия и сохранять границу между тем, что опыт поддерживает, и тем, что ещё предстоит выяснить.