Первый том «Теории звука» начинается с вопроса о том, что именно превращает физическое движение в слышимый звук. Рэлей показывает, что звучащие тела колеблются, а звук передается средой с конечной скоростью. Опыт с сиреной связывает высоту музыкальной ноты с частотой повторения колебаний: чем чаще следуют воздушные толчки, тем выше звук. При этом одинаковые отношения частот дают одинаковые музыкальные интервалы в разных октавах.
Музыкальная нота, однако, не всегда представляет собой одно простое колебание. Обычно в ней сочетаются основной тон и его гармоники — колебания с частотами, кратными основной. Основной тон задает высоту, а соотношение обертонов меняет тембр. Поэтому скрипка, камертон и человеческий голос могут звучать на одной высоте, но различаться на слух. Рэлей также разбирает, почему ухо не всегда выделяет составляющие: слух привык воспринимать звук источника как целое и отделять его от помех.
Далее автор рассматривает гармонические колебания и их сложение. Два близких по частоте камертона то усиливают, то ослабляют звук: частота этого чередования равна разности их частот. Биения позволяют точно настраивать инструменты. Теорема Фурье объясняет, как сложное периодическое движение можно представить как сумму простых гармонических колебаний, а фигуры Лиссажу дают способ наблюдать их сочетание наглядно.
На примере камертона Рэлей вводит понятия свободных и вынужденных колебаний. Свободное движение определяется устройством самой системы и постепенно затухает; вынужденное поддерживается внешней периодической силой и следует ее частоте. Когда частота воздействия близка к собственной частоте системы, возникает резонанс и амплитуда может заметно вырасти. Насколько точным должно быть совпадение, зависит от затухания. Камертонный прерыватель показывает, как для поддержания колебаний важен сдвиг фаз: сила должна поступать в нужный момент, иначе она не компенсирует потери.
От отдельного камертона книга переходит к системам со многими степенями свободы. Их движение можно разложить на нормальные колебания, каждое со своей частотой и характерной формой. Рэлей исследует, как масса, упругость, трение и дополнительные связи изменяют эти частоты. Он формулирует общие принципы для механических и электрических систем и показывает, почему математические методы, разработанные для акустики, применимы к колебаниям вообще.
Затем теория проверяется на конкретных телах: струнах, стержнях, мембранах и пластинках. Закрепление краев, распределение массы и форма тела определяют собственные частоты и узловые линии — участки, остающиеся неподвижными при колебании. Расчеты сопоставляются с опытами и музыкальными инструментами. В заключительных главах тома механическая картина расширяется до электрических колебаний, где сходные закономерности проявляются в контурах, телефоне и микрофоне. Так акустика становится для Рэлея способом раскрыть единый язык колебаний в разных областях физики.