Брюс Чатвин приезжает в Австралию с вопросом о Тропах Песен. По легендам аборигенов, Предки во Времена Сновидений странствовали по континенту, называли встреченные вещи и создавали мир пением. Их следы стали маршрутами, связывающими священные места и земли разных народов. Чатвин хочет понять, как эти песни работают и почему дорога для аборигенов может быть одновременно картой, историей и законом.
В Алис-Спрингс он знакомится с Аркадием Волчком — сыном русских эмигрантов, который учился у аборигенов и помогает наносить на карту священные места. Его работа связана с проектом железной дороги: инженеры обещают не задеть святыни, а Аркадий должен пройти местность со старейшинами и выяснить, где пролегают песни. Но для них священным может быть не только заметная скала или источник. Вся земля связана с историями Предков, и железная дорога способна разрезать этот невидимый порядок.
Путешествуя с Аркадием, Чатвин встречает старейшин, художника Стэна и людей, чья жизнь изменилась после переселения из пустыни в правительственные поселения. Картины Сновидений оказываются не просто изображениями животных или узорами: на них рассказывают о странствиях Предков и путях, которые по-прежнему принадлежат определённым людям. Чатвин показывает, как традиционное знание сталкивается с законами, торговлей и представлениями белых австралийцев о собственности.
Во время поездки к Миддл-Бору старейшины показывают участки, где планируемое строительство может повредить места Сновидений. Алан Накумурра и его ритуальный помощник решают, что можно раскрыть приезжим и где проходит граница их ответственности. Чатвин слышит историю Предка-Ящерицы, чей путь тянется на многие сотни километров. Аркадий объясняет, что мелодия может хранить особенности ландшафта: опытный певец узнаёт по ней реки, холмы и стоянки. Так песня становится способом помнить дорогу и передавать знание о земле.
Параллельно Чатвин наблюдает за последствиями колонизации: бедностью поселений, конфликтами вокруг земельных прав и неравенством перед законом. История священной земли неотделима от конкретных решений — где проложить рельсы, кому платить за недра, кто вправе рассказывать о песнях и кому принадлежат записи. Даже добронамеренные исследователи могут нарушить доверие, если присваивают знание, которым с ними поделились.
Поездка не даёт простого ответа и не превращает аборигенские верования в удобную теорию. Чатвин сопоставляет их с собственными прежними путешествиями и заметками о кочевниках, с вопросом Паскаля о неспособности человека спокойно сидеть на месте. Он размышляет, почему людям нужно движение и может ли стремление к дороге быть глубже привычки искать новизну. Встречи и истории постепенно связывают личную неугомонность автора с другой моделью жизни — такой, где движение поддерживает отношения между людьми и землёй, а песни помогают не потерять дорогу.