Адам Туз рассматривает Первую мировую войну не только как столкновение армий, но и как перелом в устройстве мировой власти. Старые евразийские империи распались, а европейские державы, даже победившие, вышли из войны ослабленными. США, напротив, получили экономическое преимущество, которое постепенно стало определять решения других стран.
В 1916 году Британия и Франция уже зависели от американских поставок и займов. Через банк Дж. П. Моргана американские деньги поддерживали военные закупки Антанты, а Вашингтон получил возможность влиять на ход войны. Президент Вудро Вильсон пытался использовать это положение, чтобы добиться «мира без победы»: соглашения без унижения проигравшей стороны, которое не требовало бы постоянного принуждения к миру.
Но ни Германия, ни Антанта не приняли предложенный Вильсоном путь. Германия возобновила неограниченную подводную войну, и США вступили в конфликт. Россия тем временем пережила революцию. Керенский и умеренные социалисты пытались продолжать оборону, одновременно добиваясь мира без аннексий и контрибуций. Когда Вильсон и союзники поддержали продолжение войны, их план оказался в тупике: военные неудачи ослабили Временное правительство, а большевики получили возможность захватить власть.
Похожее противоречие возникло в Китае. Республиканцы надеялись, что поддержка США укрепит страну и поможет ей занять равное место среди держав. Однако Вашингтон не захотел рисковать столкновением с Японией и отказался от решительной помощи. Япония предоставляла Пекину займы и поддерживала военных лидеров, а борьба за власть расколола Китай и открыла длительный период гражданских конфликтов.
На переговорах в Брест-Литовске большевики и Центральные державы сперва заявили о самоопределении народов и мире без аннексий. Но стороны вкладывали в эти принципы разный смысл. Германия стремилась создать зависимые от неё государства на бывших российских территориях; большевики отвергали её притязания, хотя сами распустили избранное Учредительное собрание. Переговоры завершились тяжёлым для России договором и показали, как быстро язык самоопределения уступает место силе.
После войны многие правительства всё же искали сотрудничества с США и новый способ поддерживать безопасность и мировую экономику. Локарнские договорённости и Вашингтонская морская конференция казались признаками устойчивого порядка. Однако американское руководство не было готово постоянно обеспечивать его ресурсами и политическими решениями. Внутри страны сохранялись ограничения государственной власти и стремление вернуться к «нормальности».
Туз связывает эту слабость послевоенного устройства с последующими потрясениями. Экстремистские движения росли не просто из наследия старого империализма: их лидеры воспринимали новый порядок как мощную систему, которую нужно сломать, а Великая депрессия дала их действиям новый импульс. Книга прослеживает путь от кризисов военного времени до экономического обвала и объясняет, почему огромного перевеса США оказалось недостаточно для прочного мира.