Алан Уотсон предлагает объяснять эволюцию права не только переменами в экономике и обществе. Юристы работают внутри сложившейся традиции: она подсказывает им, какие вопросы задавать, как делить право на институты и откуда брать нормы. Поэтому право может отставать от потребностей людей, а однажды принятые решения — сохраняться даже после того, как исчезли причины их появления.
Эту мысль Уотсон проверяет на римском договорном праве. Его исходной формой была стипуляция: стороны заключали договор устным вопросом и ответом, причём обещание связывало должника независимо от обмана или принуждения. Вместо гибкой общей системы римские юристы постепенно создали отдельные договоры — например, хранение, ссуду, поручение и куплю-продажу. Каждый возникал там, где стипуляция оказывалась неудобной или нравственно неуместной. Так, друг не мог требовать от друга формального обещания вернуть одолженную вещь.
Очертания этой системы определялись не одной практической пользой. Хранение получило судебную защиту рано, хотя собственник и без того мог требовать свою вещь через другие иски. Мена, напротив, была обычной торговой сделкой, но как договор возникла лишь спустя столетия после купли-продажи и так и не получила столь же удобной защиты. Для Уотсона это признак силы традиции: юристы легче развивали знакомые правовые формы, чем создавали новые для общественно важной сделки.
Затем автор разбирает обычное право — нормы, которые, как принято считать, вырастают из устойчивого поведения людей. Исторические примеры показывают, что местный обычай часто был трудно установить: он мог быть не записан, забыт или не давать ответа на спорный вопрос. Суды в таких случаях признавали обычаями нормы из судебных решений и даже заимствовали их у других городов и правовых систем. Уотсон заключает, что поведение само по себе ещё не становится правом: решающее значение нередко имеет официальное признание судом.
Та же логика помогает объяснить распространение римского права в средневековой Европе. Разные народы заимствовали его нормы, хотя их общественные порядки и правовые системы заметно отличались от римских. Писаное и развитое право давало юристам готовые ответы там, где местные обычаи были неопределённы. Рецепция, по мысли Уотсона, была не исторической загадкой, а закономерным результатом доступности авторитетного источника и привычки обращаться к нему.
В деле Хейнинга, который отвёл воду с озера в реку Твид, Маккензи защищал право землевладельца пользоваться своей землёй, а рыбаки ссылались на ущерб лососевому промыслу. Шотландского правила для такого спора не было, и адвокаты строили аргументы на римском праве. Уотсон отмечает: обращение к этому авторитету заслоняло вопрос о местных условиях и правах рыбаков. В заключении он уточняет, что революции тоже не стирают прошлое без остатка: прежняя традиция сохраняется, меняется частично или уступает место другой. Поэтому понять перемены в праве можно, только учитывая и общественные запросы, и культуру тех, кто создаёт и применяет нормы.