Бернард Льюис рассматривает ислам и Европу как соседние цивилизации, чьи отношения складывались не только из войн. Их объединяют универсальные религиозные притязания и общее ближневосточное наследие, а соперничество обостряет именно сходство: каждая сторона видит в другой конкурента за право нести всему миру окончательную истину. В первом разделе Льюис прослеживает военное и хозяйственное взаимодействие — от арабских завоеваний и борьбы за Испанию до османских походов в Центральную Европу. Крестовые походы в этой долгой истории оказываются лишь одним эпизодом. Переломной точкой становится неудача османов под Веной в тысяча шестьсот восемьдесят третьем году и последовавший Карловицкий мир.
Поражение показало, что Европа стала сильнее в военном деле, организации и экономике. Оно подтолкнуло османских правителей и мыслителей спрашивать, что изменилось и как исправить положение. Последовавшая европеизация была неоднозначной. Мусульманские государства перенимали военные технологии, дипломатические практики, школы, печать и новые законы, чтобы противостоять давлению и сохранить независимость. Со временем реформы затронули общественные институты и повседневную жизнь.
Ататюрк стал самым решительным проводником этих перемен: он отделил ислам от государства и ввел европейские нормы. Для одних он был героем сопротивления Европе, для других — человеком, который после победы принял её цивилизацию. Отдельная глава посвящена мусульманам, живущим под властью немусульман. Льюис разбирает, как классические правоведы рассуждали о переселении, религиозной практике и действии шариата.
Их учение складывалось в эпоху расширения исламских владений, поэтому массовая добровольная миграция мусульман в европейские страны стала для него новой проблемой. Иммигранты получали личную свободу, но гораздо меньше общинной автономии, чем немусульманские подданные мусульманских государств. Во второй части автор обращается к тому, как Запад изучал ислам. На примере переводов с арабского он объясняет, почему нельзя механически подставлять знакомое слово: его значение зависит от эпохи, места и общественного контекста.
Переводчик может исказить источник и пропуском важного оттенка, и добавлением понятия, которого в оригинале нет. Разбор взглядов Гиббона на Мухаммада показывает, как даже ученый критический подход зависел от доступных текстов и идей Просвещения. В очерке о востоковедении Льюис спорит с представлением, будто изучение Востока само по себе было инструментом господства. Он настаивает на различии между научной работой и политическими интересами, хотя признает, что исследования могли быть связаны с торговлей, дипломатией и имперской экспансией.
Его аргумент строится на истории самой дисциплины и на том, как обвинения в предвзятости порой подменяют проверку конкретных трудов. В заключительных очерках Льюис рассматривает исламское возрождение, шиизм, патриотизм и возможность сосуществования религий. Религиозное возрождение он связывает с опытом политического подчинения, социальных перемен и утраты привычных опор, но не сводит все движения к одной причине. Сборник показывает отношения ислама и Запада как меняющуюся историю взаимного влияния, в которой военная сила, идеи и способы понимать друг друга постоянно переплетаются.