Сборник объединяет эссе, газетные колонки и предисловия Джорджа Оруэлла, написанные главным образом в годы Второй мировой войны и сразу после неё. Его интересует, как политическая власть меняет представление о правде: сначала факты отбирают и подают в нужном свете, затем повторённая версия вытесняет память о том, что произошло на самом деле. В эссе о гражданской войне в Испании Оруэлл вспоминает, как газеты сообщали о сражениях, которых не было, и умалчивали о настоящих боях. Пропагандисты преувеличивали присутствие советских войск и отрицали немецкую и итальянскую интервенцию.
Но опасность, по его мысли, заключалась не только в отдельных выдумках: если свидетели исчезнут, а документы будут пристрастны или уничтожены, ложная версия может стать общепринятой историей. Оруэлл называет «двоемыслием» способность удерживать два несовместимых убеждения и не замечать противоречия. В колонке о политической речи он приводит примеры: люди одновременно признают нехватку рабочих в шахтах и опасаются, что привлечение новых работников вызовет безработицу. В политике противоречия особенно легко переживаются, потому что убеждения редко проверяют так же строго, как семейный бюджет; последствия несоответствия реальности, предупреждает автор, обнаруживаются слишком поздно.
Отдельная линия сборника посвящена языку. Оруэлл разбирает эвфемизмы и заученные обороты, которые скрывают конкретные действия: выселение называют «перемещением населения», убийства — «устранением ненадёжных элементов». Шаблонная фраза позволяет говорящему не представить себе происходящее во всей ясности. Поэтому ясная речь для него связана с честной мыслью: точные слова затрудняют оправдание того, чему нет оправдания.
В предисловии к «Скотному двору» Оруэлл описывает ещё один механизм подавления критики. Рукопись отвергли несколько издателей; один из них, уже готовый её выпустить, запросил мнение Министерства информации и затем отказался от публикации. Автор подчёркивает, что решающим оказывается не только прямой государственный запрет. Издатель может заранее уступить ожиданиям власти или публики, а окружающие — принять молчание за согласие.
Свобода слова, по Оруэллу, проверяется именно тогда, когда речь идёт о непопулярном мнении. Если право критиковать признают лишь для безопасных тем и удобных политических противников, принцип уже не работает. В эссе о писателях и тоталитаризме он связывает такую свободу с самой возможностью литературы: автор должен описывать то, что действительно видит и чувствует, иначе политическая лояльность подменяет личный опыт готовыми формулами.
Оруэлл не предлагает считать беспристрастным всякий источник и признаёт, что наблюдатели ошибаются. Его требование скромнее и строже: не отказываться от идеи проверяемых фактов, замечать, где слова расходятся с действиями, и фиксировать собственные суждения до того, как события заставят их забыть. Этот сборник — предупреждение о том, как легко общество привыкает к подмене правды и как трудно потом восстановить то, что было вытеснено из памяти.